Хорошие вечера на Шершнях близ Сосновки

…Облаченный в рыбачьи доспехи, я сидел возле своего подъезда и ждал рыбомобиль. Яха Цетошкин — дружбан и шоферка, как всегда, запаздывал, а посему все, что оставалось, это тихо злиться и наблюдать за облезшей подвальной кошкой, которая, видимо возомнив, что она леопард, высматривала хроменького голубка. Ничего не подозревавшая птичка чистилась в луже, кошка вожделенно топталась за деревом, а я нервничал, потому как опаздывать, тем более на рыбалку, не люблю. Наконец под полуденным апрельским солнцем взвизгнули тормоза, и во двор как на пожар, обдав грязью сидящих бабулек, а заодно кошку и пернатого инвалида, влетел мой дружок и, как обычно, запричитал: «Извиняй, пробки кругом!»

«Голова у тебя — пробка, и место ей в винной бутылке, а не за рулем!» — Хлопнув багажником, я завалился в «штурманское седло». — Крути педали, пока по «бензонасоске» не дали! И смотри, если наврал про клев чебака у Сосновки, там тебя и оставлю жить!»

Шершневское водохранилище, которое своими водами поит всю челябинскую округу и куда сегодня мы навострили наш вездеход, по протяженности большой водоем, и пешим ходом пройти его не хватит и дня. Разумеется, рыбы здесь — всякой, причем размера не маленького, и для этого несколько причин. Во-первых, сам водоем (размеры, глубины, придонный ландшафт, состав воды) позволяет адаптироваться практически всем пресноводным видам рыб, начиная от осетровых (в прошлом) до банального ерша. Во-вторых, связка Шершни — Аргази (река Миасс) делает водохранилище проточным (кислород) и более комфортным для здешних обитателей, а отсюда и для нас, рыбаков, поскольку у рыбы круглый год аппетит. К тому же весной из Аргазей происходит миграция некоторых видов рыб (лещ, судак, чебак и другие), что пополняет местные чешуйчатые закрома. Ну и самое актуальное относительно сегодняшнего промыслового беспредела: Шершневское водохранилище — памятник природы, питьевой водоем и здесь не таскают трал. А что еще надо рыбешке и нам, рыболовам? Именно этого — промыслового табу!

Конечно, за последние годы такая рыба, как лещ, карп, судак, за своей разбавленностью водой редко стала попадать любителям удочки на стол, но окунь и крупный чебак (последний лед) все еще продолжают радовать своим клевом многочисленных горожан.

…Наконец-то выбравшись из затора, который устроили две блондинистые дамочки на мосту (вокзал), на перекрестке «ныряем» в Колупаевку и вскоре, минуя все светофоры, «всплываем» на АМЗ. Еще десять минут — и вот она, Сосновка, наряду с селом Западным самая рыбная деревенька Шершней. Именно с этих сосновских мест водохранилище становится значительно шире и глубже, а придонный ландшафт начинает изобиловать всевозможными ямками, банками и прочими изменениями дна.

Припарковавшись на окраине возле мусорного грибка, укладываем в волокуши пожитки и выходим на лед. Кругом талый снег и лужи воды, но моя армейская химзащита еще и не такую водичку «брала на грудь»!

«Погоди, погоди, насадку забыл!» — Отойдя 50 метров от берега, Яшка хлопнул себя по ляжкам и, развернувшись, побежал к авто. Господи, ну что за ботиночник! То удочки дома забудет, то рыбу потеряет, а то и вообще на рыбалку проспит. Одним словом, Яша с Уралмаша, или, попросту, гороха мешок!

Первые (недалеко от берега) попавшиеся по дороге рыбачки были без рыбы. С утра устав от слепящего солнца, сейчас они с безнадегой на лицах таращились в свои лунки, в которых вместе с отражением синего неба плавала рыбная пустота. В этом году чебак почему-то взял за моду клевать только после обеда, причем каждый новый день в разное время. То после четырех дня у него аппетит проснется, а иногда и вообще свой обед как поздний ужин устраивает — ближе к восьми. Но все эти рыбьи прихоти закончатся, как только в лунки пойдет вода, и уж тем более когда приподнимет лед. Чебак, перед нерестом сбившись в стаи, как и в прошлом сезоне, будет брать жадно весь световой день. Так что осталось запастись терпением и высиживать то, что дают и когда дают…

Прибыв на место (от берега 1 км, самый глубокий приямок 5,5 метра), обхожу знакомых и незнакомых рыбаков, которые, судя по кислым обгоревшим лицам, ловили только ультрафиолет.

— Привет, горемыки, ну и как тут дела? — сбросив саночную постромку с плеч, я подсел к группе рыбачков, которые, «вялясь» с самого утра, так и не поймали ничего, кроме вездесущих ершей.

— У прокурора дела, а у нас сажа бела! — недовольно буркнул небритый мужичок, будучи то ли от природы, то ли от солнца черный, как негр.

— А ты ей рожу намажь и тогда будешь наш! — в свою очередь не удержался я и, свистнув своего поотставшего Яху, направился в сторону от толпы, где еще не было сверленых дыр…

«Я на солнышке сижу и на поплавок гляжу, все сижу и сижу и на поплавок гляжу…» Да-а, от такого клева не только запоешь, а даже взвыть немудрено. Опять чебаки наше место встречи куда-то перенесли. Эх, Семеновна! Говорили же мне, что под Западным лучше клюет, так нет, этот Яша все уши прожужжал: «Сосновка, Сосновка, здесь от чебака берега ломятся!»

И вот когда солнце уже начало устало поглядывать на горизонт (шесть часов вечера), а моя терпелка сказала «швах», я случайно обратил внимание на одного дедка, который, сидя в двухстах метрах от нашего «колхоза», подозрительно ерзал на одном месте целый час. Интересное дельце! Как правило, если ловится окунь или ерш, то рыболов периодически меняет лунки, а этот чел, несмотря на 15-градусные плюсы, как будто ко льду примерз. Однако посмотрим, чевой-то этот шаман втихаря в бубен стучит?!

…Когда я поравнялся с дедком, бородатый так зыркнул в меня, будто булыжником запустил, и тут же, снова уткнувшись в лунку, о чем-то злобно стал гундосить себе под нос. О чем? Понятно о чем! Мне тоже не нравится, когда рыбу найдешь, так сразу же появляются «соседи» и начинают под пятой точкой сверлить. Но такова се ля ви, особенно когда озерная живность не разбросана мелкими частями по водоему, а держится одним косяком. Тут хошь не хошь, а придется, дядя, подвинуть свой табурет. Да и все равно рано или поздно тебя кто-нибудь да спалит…

Разнобойный чебак клевал так, как будто подо льдом стоял океанский косяк, и опущенная снасть (мормышка — крючок) никак не доходила до дна. С яркими малиновыми плавниками рыбешки (100 — 300 граммов) как будто сто лет не ели и неистово, влет атаковали насаженный пучками мотыль. Разумеется, «хлебное» место пустым не бывает — вскоре весь скучающий недалече народец прозрел и быстренько перекочевал к нам с дедком. Старый, видимо не готовый к такому вниманию к своей персоне со стороны, смотал удочку, зло плюнул и засеменил к своей старухе на печь. Ну и флаг тебе в Пенсионный фонд! А чебак почти у всех клевал и клевал, и апрельский лед все больше искрился пойманным живым серебром. Время остановилось, будто из своего кармана выронило его уплывающее за горизонт солнце. А ведь действительно прав был Яха: хороши вечера на Шершнях близ Сосновки…