По праву старшего
В каком доме старинного Челябинска вершилась городская политика?
Продолжение.
Начало в номере № 13
Покровские, к счастью, не знали века вырождения. К тому же отец, Корнилий Иванович, еще в расцвете сил, не руководствуясь принципом «майората», но здравым смыслом, сделал ставку на старшего сына — Владимира (на снимке).
1870 году, в осеннюю распутицу, он, выпускник Санкт-Петербургского университета, дипломированный юрист, знаток римского права и бесконечных уложений Российской империи, пробирался по замшелым уральским дорогам к месту службы. Владимир Покровский начинал на ниве чиновничества — в Оренбурге, в отделении управления госимуществом. Сегодня бы сказали — «лакомое местечко обрел товарищ».
Вот только «путать свою шерсть с государственной» Владимир Покровский не собирался. Он уже с первых шагов своей службы старшим чиновником четко понял, к примеру, несовершенство террито-риально-административного ус- тройства, проблемы в земельных отношениях. Особенно сложным положение было в Оренбургской губернии. Здесь было слабо развито дворянское землевладение, что не давало экономически развернуться, а значительная часть территории губернии контролировалась военными учреждениями, которым было не до развития рыночных отношений.
Более привлекательным был Челябинский уезд. Удаленность и оторванность Челябинска от губернской администрации в сочетании с нравами жителей и традициями заводского устройства несли в себе как элементы обособленности хозяйства, так и перспективу создания крупных экономических центров.
Эта идея «независимости» Владимира Корнильевича «зацепила». И он делает парадоксальный шаг — приезжает в 1872 году с пропиской в челябинское «захолустье». Действительно, это выглядело странно: ему ли, человеку, вкусившему столичной жизни, не раз бывавшему за границей, свободно говорившему на немецком и французском языках, — и вступать на «уездное поприще»?
Однако ж какой биограф не любит восклицаний! На поверку все выглядело гораздо проще. Отцу, Корнилию Ивановичу, уже за шестьдесят, и подспудное чувство смерти бежит впереди. Вопрос в голове нешуточный: кому из пятерых сынов, братьев, передать нажитое? Интуитивно чувствует, что Владимир, как князь-солнышко, должен бы стать…
Раздельная запись
Раздел имущества — что может быть «хуже» подобного «веселья», фланирующего ныне из сериала в сериал! Раздел, который сокрушает страны, империи, династии! И делить-то есть что: золотые при-иски, винокуренный завод, мастерские, поля…
Мы вслед за многими краеведами также считали, что у Покровских неизбежно должны были возникнуть имущественные или иные родственные споры, чем грешили и не столь именитые фамилии, постоянно становясь участниками многочисленных судебных тяжб. Увы, архивы молчали. Отсюда следовал вывод: либо раздел как таковой не состоялся (что маловероятно), либо он заранее был вовлечен в иную юридическую форму.
«После умершего медико-хирурга Корнилия Ивановича Покровского оставшиеся наследники его, родные братья Василий, Владимир, Иван, Николай и Павел Корнильевичи Покровские, заключили между собой договор товарищества под фирмою «Братья Покровские», явленный у санкт-петербургского нотариуса Павла Корнеева 1873 года сентября 22 дня и записанный в книгу актов за тот год…»
По этому договору все оставшееся наследственное имение, а также приобретенное самими наследниками поступило в общее нераздельное владение всех пятерых братьев…
Товарищество на вере
Эффективное ведение хозяйства, которое вышло за рамки частного подворья, безусловно, требовало нормального законодательного сопровождения. В дореволюционной России оно было — первое положение о торговых компаниях, к примеру, появилось 1 января 1807 года и предполагало разделение компаний на три вида: полное товарищество, товарищество на вере, товарищество по участкам.
В 1836 году в закон о полных товариществах (торговых домах) и товариществах на вере были внесены уточнения. Общее правило разъясняло, что они образуются на основании договора, имеющего силу закона, и только заявляются как торговое предприятие в городской управе. Так что заявительный порядок открытия бизнеса, о котором сегодня столько говорят, не был для России ХIХ века чем-то необычным. Равно как и коллективная ответственность за действие каждого из товарищей.
Подобный договор, естественно, преследовал цель сохранения бизнеса, оставляя «за бортом» личные обстоятельства или желания. «Выдел» предполагался в том случае, если это не нанесет принципиального ущерба делу и будет совершено без особых последствий.
Правом «выдела» некоторые братья воспользовались. Первым пожелал выделиться из общего владения Василий Корнильевич, что и было исполнено согласно заключенной раздельной записи. Также из общего владения пожелал выйти горный инженер Иван Корнильевич.
Другие сонаследники: действительный статский советник Павел Корнильевич Покровский и статский советник Николай Корнильевич — оставались во владении до своей смерти. Павел умрет 2 июня 1904 года, Николай — 24 августа 1909 года. По большому счету, почти 40 лет главой и распорядителем фирмы оставался Владимир Корнильевич Покровский.
Кстати, о братьях. Помимо Владимира и Ивана история окажется к ним неблагосклонной и практически ничего не оставит вслед их судьбе. Известно, что Павел Корнильевич окончил Дерптский университет, а затем преподавал в одном из самых престижных учебных заведений Санкт-Петербурга — в частной гимназии Ф.Ф. Бычкова. Была ли у Павла жена и были ли дети, неизвестно.
Николай Корнильевич станет председателем съезда мировых судей в Екатеринбурге. У него будет большая семья: два сына и четыре дочери. Куда их забросила судьба после революции, ответить невозможно.
Василий Корнильевич поначалу будет принимать участие в общественной жизни Челябинска — его изберут городским головой, много лет он будет гласным городской думы. Либерал, представитель технической интеллигенции, он быстро устанет от «общественного тягла», переберется в имение своей жены Елизаветы Ивановны в Долгой деревне, где организует библиотеку и откуда будет сторонне смотреть на челябинское житье-бытье.
В непосредственных делах фирмы «Братья Покровские» эти три брата участвовать практически не будут…
Дом Покровского
Но пока — 1872 год. Грязный Челябинск встречает гостей в непогодь полчищами комаров, а в жару — неимоверной пылью, от которой некуда спрятаться.
Уездный Челябинск того времени находился словно в летаргическом сне. Из 624 домов, составляющих жилой фонд, каменных всего семь. Известных родословий, на которые можно было положиться, не более двух десятков. Городскими головами на протяжении столетия становились представители потомственных челябинских купцов: Ахматовы, Плотниковы, Смолины, Боровинские, Мотовиловы, Шиховы.
Именно у наследников купчихи Матрены Михайловны Шиховой Владимир Корнильевич и купил самый большой каменный дом — по девять комнат на двух этажах. Из дворовых построек, примыкавших к дому, в оценочных ведомостях 1886 года упоминаются деревянная изба, каретник, девять амбаров, поднавес, торговая лавка и баня. Этот дом жив и сейчас — стоит, притулившись к новому, современному краеведческому музею...
Владимир Корнильевич в Челябинск буквально врос. И действовал так, точно знал каждого в округе — по имени-отчеству вплоть до детей и внуков. Иначе, собственно, и быть не могло — юридическое поприще обязывало. Блестящий юрист, организатор, Владимир Корнильевич останется в истории города прежде всего как мировой судья, надлежащим образом поставивший работу этого важного государственного института, — да так, что в народе его будут называть «ясно солнышко», и явно не за красивые глаза или респектабельный вид.
Под началом Владимира Покровского пройдет и первый съезд мировых судей Челябинского округа. Вдобавок он сразу же взвалит на себя множество «общественных должностей»: станет председателем сиротского суда, комиссии по заведению городским детским приютом, председателем попечительского совета первой в Челябинске женской гимназии, попечителем начальных школ, будет работать в комиссиях по домам трудолюбия и ночлежным домам. В общем, мимо него не пройдет ни одно крупное событие в экономической и общественной жизни города.
По приезде Владимира Корнильевича вокруг него сразу собралось целое поколение — те, кому уже за двадцать, но еще не за сорок, самый активный возраст, проверенный жизнью, но не утративший к ней азарта.
В доме Покровского на берегу реки Миасс не просто устраивались чаепития и ужины. Здесь вершилась городская политика, очеловечивалась муниципальная реформа. Здесь улыбалось, кричало, спорило, стучало кулаком по столу, разрождалось идеями местное самоуправление. И городскому голове на званом ужине, стоит думать, приходилось, как и Пушкину, выбегать в сени, чтобы остудить себя ледяной водой…
Владимир Корнильевич не возглавит город, но «серым кардиналом» Челябинска (грубо сказано, но точно) будет почти четыре десятилетия. И в дом на набережной Миасса будущие главы будут входить если не с трепетом, то с глубоким почтением и деловым расчетом — во все времена власть стоит денег, таланта и связей.
В этом доме под самый занавес эпохи Александра II в головах местных гласных зародилась новая идея, казавшаяся тогда безумной, — привести в Челябинск железную дорогу. Именно этой идеей буквально грезил Владимир Покровский.
Продолжение следует.
Вячеслав ЛЮТОВ
Олег ВЕПРЕВ
Фото из архива Огачо
<
Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»