Писатель и соавтор

В этом году 22 августа исполнилось сто лет со дня рождения писателя Леонида Пантелеева. И 70 лет
со дня трагической гибели (14 марта 1938 года) Григория Белых.
Сколько книг могли бы они написать в соавторстве! Но успели немного. Главная — «Республика ШКИД»,
одна из лучших в отечественной детской литературе.

Они встретились в школе имени Достоевского, сын офицера и сын прачки. Директором школы был талантливый педагог Виктор Сорока-Росинский (Викниксор).

О школе Пантелеев и Белых написали в своей первой книге, и больше добавить о ШКИДе нечего. Скажем только, что начинающие писатели были очень молоды. О многом уже рассказано, снят замечательный фильм по книге. А сейчас о том, что в нашем детстве осталось за кадром.

Для детей и взрослых

«Есть люди (и среди пишущей братии тоже), которые с некоторой жалостью, как на недоростков, смотрят на детских писателей. Сколько раз в жизни мне приходилось слышать: «А для взрослых писать не пробовали?»

Нет, специально для взрослых (чтобы в аннотациях: детям до 16 лет читать не рекомендуется) не пробовал. Но не скрою — идеалом моим всегда было работать так, чтобы захватывало и детей, и взрослых.

Узнавать, что читают тебя не только дети, всегда бывало приятно. А судя по читательской почте, взрослые читают и «Республику ШКИД», и «Лёньку Пантелеева», и «Нашу Машу», и «Часы», и «Пакет», и многое другое, что впервые появилось под маркой «Детгиза».

Но главные мои читатели всё-таки дети. И я не только об этом не жалею, я горжусь этим…» — так писал о себе ставший уже седым Леонид Пантелеев. Его друг Григорий Белых состариться не успел.

— Он стоит в ряду таких известных детских писателей, как Корней Чуковский и Виталий Бианки, — рассказал газете «Эском» поэт Николай Браун. 

— Но из них он выделяется своей необычной биографией — явной и тайной. Официально Пантелеев считался выходцем из гущи народа, из беспризорников, которых взрастила советская власть.

Все это знают по повести «Республика ШКИД», которую Пантелеев написал в соавторстве с другим «шкидовцем» — Гришей Белых, носившим в колонии прозвище Янкель.

Недавний сирота-детдомовец, «выходец из пролетариев» стал знаменитостью в стране Советов. На самом же деле Алексей Еремеев (это настоящие имя и фамилия Пантелеева) был сыном репрессированного царского офицера.

До конца жизни Алексей Иванович оставался беспартийным и исповедующим православие, о чём я твёрдо свидетельствую.

Один

Из выступления литературного критика Самуила Лурье на «Эхе Москвы»:

— Я не думаю, что у него могли быть друзья. Никогда не видел такого одинокого и несчастного человека, как он. Но так получилось, когда он вступил в самую последнюю главу своей жизни.

Я подозреваю, что в тот день, когда ему поставили роковой, последний диагноз, он ночью мне позвонил. До этого мы были издали знакомы, он два или три раза слышал, что я говорил о его книге.

Он попросил меня в час ночи приехать к нему. Впервые в жизни я был у него дома. Это была большая пустая квартира. К этому времени жена его уже умерла, трагически, она попала под трамвай.

Его дочь Маша была в психиатрической лечебнице. Она туда попала в последний раз и фактически оттуда уже не выходила. Он был совершенно один. Вот он так сказал, не объясняя мне ничего этого, частично я знал.

Он сказал, что у него остаётся очень большой архив, поскольку с того момента, как отменили печное отопление, он ни одной бумажки никогда не уничтожал. И он не хочет, чтобы этот архив остался властям.

И вот мы конспиративно, мне теперь это смешно, мы одинаково были наивны, вызывали такси, и на этом такси я отвозил чемодан в укромное место на антресолях моих друзей.

Конечно, это была конспирация, которая не стоила и копейки. Но тем не менее это было сделано. Он был самый несчастный человек, которого я видел в жизни.

Из-за дворянского происхождения, а также из-за имеющейся в молодости судимости, как я понимаю, он был в самые первые дни войны административно выслан из Ленинграда, получил такое предписание.

Но не поехал и остался в блокадном Ленинграде, фактически на нелегальном положении. Если бы его задержали на улице и попросили документы, а один раз так и было, то он подлежал бы расстрелу. Он голодал.

Он продавал какие-то вещи на рынке. Однажды его забрал милиционер, а потом отпустил. Потому что Алексей Иванович, пока его вёл этот милиционер, горячо молился. Это была ещё одна его тайна, что он верующий и православный.

Его очень оскорбляло, что ему приходилось всю жизнь это скрывать. Он пишет в своей последней книге «Верую», которую я опубликовал после его смерти, что оглядывался в церкви, ловил на себе взгляды топтунов и стукачей, боялся, что будет разоблачён.

Знаменитая повесть «Пакет», случай про партизана, который попал в плен к белым и съел пакет, — это подвиг его собственного отца, который был в царской армии.

Парнишка с улицы

Гриша Белых был самым младшим в семье. Отец умер рано, главной кормилицей оставалась мать, Любовь Никифоровна, прачка, подёнщица, впоследствии работала на «Красном треугольнике».

Детство Гриши было похоже на дворовое детство сверстников. Он рано овладел грамотой, но, как только убедился, что его познаний хватает, чтобы читать «сыщиков» — «Ната Пинкертона» и «Боба Руланда», забросил школу и больше учиться не захотел.

Когда началась война, сначала Мировая, потом Гражданская, и жизнь семьи рухнула, он, как и сотни питерских мальчишек, стал парнишкой улицы.

Его длинные пальцы ловко обрабатывали кружку с пожертвованиями у часовни; вместе с другими мальчишками он, обзаведясь санками, дежурил у вокзалов и перевозил тяжёлые мешки за буханку хлеба.

В 1920 году в числе ребят, собранных из детских колоний, прямо с улицы, из распределителей, из тюрем, Гриша Белых оказался в только что открытом на месте старого коммерческого училища заведении со сложным названием «Школа социально-индивидуального воспитания имени Достоевского для трудновоспитуемых».

Следуя привычке блатного мира, название ребята изменили, сделали его привычным для себя: ШКИДА.

В одном журнальном интервью Пантелеев вспоминал, как однажды морозным вечером 1926 года они с Гришей шли в кинематограф «Астория», и Гриша вдруг неожиданно сказал: «Давай писать книгу о ШКИДЕ!»

Будущие летописцы ШКИДЫ наскребли денег, купили махорки, пшена, сахара, чая и, запершись в Гришиной комнате, приступили к делу. В узкой комнате с окном, выходящим на задний двор, стояли две койки, между ними — небольшой стол. Что нужно было ещё?

«Кончено всё…»

Из книги «Писатели Ленинграда»:

«Белых Григорий Георгиевич (20 или 21.VIII.1906, Петербург — 1938), прозаик, детский писатель. Был беспризорником. Учился в школе социально-индивидуального воспитания имени Ф.М. Достоевского (ШКИД).

Занимался журналистикой в Ленинграде. Наиболее значительное произведение — «Республика ШКИД» — написано вместе с другим воспитанником этой школы Л.Пантелеевым.

Республика ШКИД: Повесть. Л., 1927 и др. изд. — В соавторстве с Л.Пантелеевым; Сидорова коза: Пионерские юмористические рассказы. Л., 1929. — В соавторстве с Е.Пайном; Лапти: Из шкидских рассказов.

М., 1930; Белогвардеец: Из шкидских рассказов. М., 1930; Дом весёлых нищих: Повесть. Л., 1930 и др. изд.; Холщовые передники: Повесть. М. — Л., 1932; Американская каша: Рассказы. М. — Л., 1932. — В соавторстве с Л.Пантелеевым».

Из материалов Комитета государственной безопасности СССР:

«Белых Григорий Георгиевич, 1906 года рождения, уроженец Ленинграда, русский, гражданин СССР, беспартийный, писатель (член Союза советских писателей).

27 декабря 1935 года в связи с обвинением по статье 58-10 УК РСФСР (антисоветская агитация и пропаганда) УНКВД по Ленинградской области была взята подписка о невыезде.

Приговором Специальной коллегии при Ленинградском областном суде от 25 февраля 1936 года определено три года лишения свободы. Определением Спецколлегии Верховного Суда РСФСР от 10 апреля 1936 года приговор оставлен в силе.

Данных о дате, причине смерти и месте захоронения Белых Г.Г. в деле не имеется, однако есть свидетельство писателя Л.Пантелеева, из которого следует, что Белых Г.Г. скончался летом 1938 года в Ленинграде в тюремной больнице имени Газа.

Постановлением Президиума Верховного Суда РСФСР от 26 марта 1957 года приговор Ленинградского областного суда от 25 февраля 1936 года и определение Специальной коллегии Верховного Суда РСФСР от 10 апреля 1936 года в отношении Бе-
лых Г.Г. отменены, и дело прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления».

На Григория Белых написал донос муж сестры из-за коммунальных неурядиц. В 1939 году «Республику ШКИД» запретили. Потом её стали издавать только под фамилией Пантелеева.

Но он всегда, с точностью до копейки, откладывал гонорар Белых для его дочери. Следил за её судьбой, снабжал её деньгами, и не только из гонорара. Никогда не позволял никому писать и говорить об этой «Республике ШКИД» как о его произведении.

Он всегда очень настаивал на роли Белых. И с первого дня, как только это стало возможным, хлопотал о его реабилитации.
Существует последнее письмо Белых, адресованное Пантелееву, со штемпелем на конверте от 11.8.1938 г. — за три дня до смерти.

Это ответ на письмо Алексея Ивановича. Читать его трудно — страшно смотреть на прыгающие, порой бессвязные и алогичные строчки, но ещё страшнее представить себе состояние совершенно больного человека, в сознании которого уже многое путается, хотя где-то он ещё верит в будущее.

«Надеялся я ещё на пару свиданий в августе и на одном увидеть тебя. Посидеть на табуреточке и поговорить с тобой о самых простых вещах... Наконец, разве нечего нам сказать о задуманном, об испорченном, о дурном и хорошем, чем несёт в воздухе».

И тут же рядом: «Алексей, у меня странное такое впечатление, что я пишу, а меня волокут наверх санитары, отчего и строчки дрожат». Он ждёт своего близкого дня рождения, верит в какой-то по этому поводу маленький праздник. И вдруг заключительная строка: «Кончено всё...»

По материалам открытых интернет-сайтов

Подготовила Ольга Волкова