Марина Аничкова: «Ночь — это мое время»

О заслуженной артистке России Марине АНИЧКОВОЙ в двух словах не скажешь. Она актриса академической драмы, режиссер, директор театрально-концертного агентства «Аничков мост», художественный руководитель актерского курса в академии культуры и искусств, автор большого количества эпиграмм, бенефисных «сюжетов», рассказов, капустно-юбилейных сценариев. В семье расклад тоже непростой: три актера и два режиссера, три взрослых сына и одна маленькая внучка. И ведь все успевает, ни одного интересного события не пропускает, на все премьеры коллег приходит. Единственное, что не получается, — съездить на море, как раньше бывало. А если едет — компанию собирает со всей страны. 

Адвокат для героини

Зачем человеку лишние волнения? Казалось бы, на сцене играла много, актерская профессия забирает целиком, не отпуская разум даже ночью. Но однажды Марина Аничкова решила получить второе образование — режиссерское.

— Видимо, накопилось то, что надо отдавать другим. Сначала пришло понимание, что можешь сама разобрать роль, разложить по полочкам взаимоотношения героев, задачи и сверхзадачи спектакля. Когда начала работать со студентами, захотелось идти дальше. Хотя была и другая причина. На судьбу пожаловаться не могу, но случались моменты, когда моих ролей не хватало. Мне кажется, все актеры жадны до ролей.

—Чтобы прожить чужую судьбу, на глазах сотен людей страдать и веселиться, нужно иметь какую-то особую организацию души, видеть другого человека насквозь.

— Я должна быть адвокатом своей героини — почувствовать ее, полюбить, оправдать. Когда это получается, я уже понимаю, что она делает, почему автор ввел персонаж в спектакль. Самое трудное — играть другого человека и оставаться при этом собой. Хуже, когда нелюбимая роль.

Очень долго, например, не могла понять, для чего я играю прорицательницу Феклу в спектакле «На всякого мудреца довольно простоты». Роль небольшая, не за что зацепиться. Молодая, здоровая женщина — что дальше? Надеялась, что возникнет неожиданное решение, но его не оказалось. Не могла выходить в этой роли до слез, до истерики. Настолько был силен психологический барьер. Потом смирилась. К счастью, такие ситуации случались крайне редко.

— Актеры почему-то предпочитают не говорить о любимых ролях. У вас они есть?

— Больше тридцати лет прошло, а я до сих пор помню свою первую главную роль — Машу Ветрову в пьесе Володарского «Самая счастливая». Она была близка мне по возрасту, внутренним переживаниям. Я знала про нее все, сердцем чувствовала, как тяжело отказаться от любви и выйти замуж за нелюбимого.

 Попало, наверно, на мое личное. В этом спектакле играла не долго — родила первого сына. Но репетиции запомнились на всю жизнь. Именно в те дни я испытала ощущение полета. В жизни актера, наверно, такое бывает редко. На одной репетиции вдруг все сошлось — в голове, в сердце, на сцене. Эту Машу я ощутила всю целиком, вдохнула в себя и полетела. Режиссер сказал мне в тот день: «Это высший пилотаж».

— Не хотелось когда-нибудь уехать в другой театр?

— Мысли появлялись не раз. Однажды даже собралась уезжать. Меня пригласили в Алма-Ату на главную роль в спектакле «Живи и помни». Но что-то в очередной раз остановило. Думаю, не зря. Здесь все мое, я чувствую себя на месте. Другого такого города, где бы хотела жить, мне не встретилось. Сверяешь ведь сердцем...

«Аничков мост»

В 2000 году Марина вместе с мужем открыли театрально-концертное агентство «Аничков мост». Планировали приглашать на гастроли интересные театральные коллективы. Потому что понимали: антрепризы не дают возможности увидеть высококачественный продукт, несмотря на блеск звездных имен. Начали со спектакля «Там живут люди» в постановке петербургского режиссера Алексея Янковского с Натальей Кутасовой в главной роли.

— Потрясающий был спектакль — необыкновенно атмосферный, будто сотканный из прозрачной ткани, втягивающей тебя без остатка, — вспоминает Марина Аничкова. — Его хотелось смотреть снова и снова. В газете, помню, написали: «Хотелось бы пожелать «Аничкову мосту» много достойных спонсоров».

Это было очень хорошим началом. Но совсем скоро мы поняли, что вся наша затея — абсолютно некоммерческое мероприятие. Очень нелегко было собрать зал даже на «Фердинанда» Виктюка. Один спектакль продали, второй полностью оплатили сами (гонорар актеров стоил тогда 70 тысяч рублей). В общем, сами себя закопали. Откапываемся до сих пор.

В роли Аллы Пугачевой

Первая режиссерская работа Марины Аничковой — шоу пародий «Звездопляс», которое шло на аншлагах пять лет. Распространители для этого спектакля были не нужны: билеты «уходили с кассы».

— Видимо, идея пришлась ко времени, к месту, — говорит актриса. — Зрители спрашивали, будет ли продолжение. Но сейчас это невозможно, потому что эстрада превратилась в пародию на себя же.

— Артисты не противились звездным двойникам?

— Что вы. Некоторые сами делали заявки, кому-то персонажа предлагала я, если находила сходство. Актерам было интересно попробовать себя в новом качестве. Работали с удовольствием. Помните, как похожи были Александр Буйнов (Владимир Жилинский), Ирина Аллегрова (Лариса Нифонтова), многие другие. Пели в основном под фонограмму.

 Но звучали и живые голоса. К примеру, пародию на Жанну Агузарову делала моя студентка Олеся Лесникова. Чтобы зрители поняли, что актриса исполняет песню сама, мы придумали прием: фонограмма в какой-то момент обрывалась и Олеся допевала живьем. Зрителям очень нравилось.

— А вы были Аллой Пугачевой...

— Да. Я переделала текст песни «Настоящий полковник» — получился «Настоящий волшебник». Фонограмму записал известный пародист Андрей Рябушинский (тогда, в 97-м году, он только начинал выступать, я режиссировала ему первую сольную концертную программу). Когда «исполняла» песню Аллы Борисовны, складывалось впечатление, что поет Пугачева. И люди никак не могли понять, почему звучит другой текст.

— А что режиссер Аничкова предложит зрителям в новом сезоне?

— Есть кое-что. В прошлом сезоне половина труппы оказалась не задействована в репетициях новых спектаклей. И мне показалось, что можно что-то сделать параллельно. Актеры не любят простоя — нервничают, переживают, теряют форму. Я предложила пьесу, которая разложилась именно на тех актеров, которые остались без дела. Она называется «Цианистый калий с молоком или без?» современного испанского драматурга Хосе Алонсо Мильяна.

Это фарс с элементами черного юмора и абсурда. В точности наш сегодняшний день — очень смешно и страшно одновременно. Действие происходит накануне Дня поминовения — Хеллоуин, когда вся нечисть выползает и гуляет целую ночь, а на следующий день все это смывается волной хорошего праздника, когда вспоминают всех усопших. История почти детективная, в ней есть убийства, трупы в чемоданах, сушеные головы.

 В то же время смех прогоняет страх. Работая над спектаклем, мы все получили огромное удовольствие: очень талантливая пьеса, интересные роли, характеры, захватывающий сюжет. В конце сезона сделали прогон. В итоге с малой сцены нас перевели на большую. В конце октября — начале ноября сыграем премьеру.

Праздник «под ключ»

— Вас иногда можно увидеть на сцене в роли ведущей.

— Только в крайних случаях, в театре. Я считаю, ведение концертов — дело молодых. Но наше агентство «Аничков мост» имеет отношение ко многим общегородским мероприятиям. Мы организуем все большие праздники — кинофестивали, юбилеи области и крупных предприятий, концертные проекты — «под ключ». Придумываем сценарий, приглашаем исполнителей, художника, ведущих, подбираем  видеоматериал. Это как спектакль, но делается быстрее. А я не просто режиссер — работодатель.

— Получается, «Аничков мост» дает возможность заработать?

— Агентство мы открыли не от хорошей жизни — после дефолта попали в очень тяжелую ситуацию. Иначе всей нашей семьи не было бы в живых. Уже прошло почти десять лет, а мы до сих пор выкарабкиваемся, рассчитываемся с долгами.

— И люди до сих пор ждут?

— Ждут, понимают. Дай бог им здоровья.

Горячие оба

— Семейное счастье досталось не сразу?

— Сережа в моей жизни появился очень давно. Но в тот момент мы оба были несвободны. Потом он уехал с семьей в другой город, и мы расстались на девять лет. Когда вернулся, все уже были в разводе. Начинал он в театре водителем, монтировщиком, потом стал помощником режиссера, заведующим постановочной частью. А в тридцать Наум Юрьевич Орлов взял его на свой курс в академии, и Сережа стал актером. Режиссерское отделение мы окончили вместе. Сейчас нашей семье 22 года.

— Вы кажетесь очень гармоничной парой. Это обманчивое впечатление?

— Нет. Все настолько гармонично, что я не представляю других отношений, другого человека рядом. Все могу ему сказать, абсолютно. У нас не бывает ссор, разногласий — просто нет поводов. Один раз, в самом начале, очень серьезно повздорили и поняли, что нам ссориться нельзя: горячие оба. И больше не переступали грань. Да и поводов нет: дело общее, жить интересно, хочется очень много сделать. Столько впечатлений и художественных потрясений, что по полночи наговориться не можем.

— Дети с вами?

— Мы остались вдвоем. Старшим сыновьям по 32 года (дети от наших первых браков). Младшему 20 лет. Окончил театральную академию в Санкт-Петербурге. Уже получил приглашение в театр. Так что он далеко. В 15 лет уехал, сам поступил на бюджет.

— Вы хотели, чтобы он стал актером?

— Мы не были против. Но никогда  в эту профессию не тянули, ни в какой самодеятельности он не участвовал. В общем, не портили ничем, чтобы он сохранился в первозданном виде. Даже не знали, какой он репертуар подготовил. Но за день до отъезда я сказала: «Не отпущу, если не прочитаешь». Когда послушала, успокоилась: «Пусть поедет». Хотя была уверена, что с кондачка не поступить. А он сразу поступил.

Табором — в море

— Все люди летом отдыхают, а вы в городе. Почему?

— Уже третий год не удается вырваться в отпуск. Живем воспоминаниями: два лета назад очень весело съездили на Черное море. Устроили актерский заезд: собрали группу 57 человек — и поехали всем табором отдыхать. С нами были артисты драмы, оперы, из Екатеринбурга, петербургского оперного театра.

Были даже фокусник и шоу-балет.  Вылилось это, конечно, в заключительный гала-концерт на открытом воздухе. В программе: романсы, актерские номера, гимнастика, танец живота  в сопровождении домры, гитары, фортепиано, скрипки. Весь поселок слушал наше выступление, веселился. 

— Дома тоже вечный праздник?

— Дома мы бываем только ночью. Чуть-чуть передохнем — и снова за работу. Ложимся не раньше трех-четырех. Если встаем в девять — значит, выспались. Даже уборку делаю по ночам. Ночь — это мое время.

До последней строчки

— «Вечерку» читаете по ночам?

— Последние годы мы перестали выписывать газеты — почтовые ящики переполнены рекламной макулатурой. Так что «Вечерний Челябинск» читаем в театре с большим удовольствием. Когда-то «Вечерка» была в каждом доме. Мне кажется, ее выписывали все. Отношение к ней не изменилось — это городская газета, в которой отражена наша повседневная жизнь — с проблемами, сюрпризами, маленькими и большими победами.

У меня есть друзья в Петербурге, которые давно ухали из Челябинска. Но если привозим «Вечерку», они читают от корки до корки. Пролистаешь — сразу понятно, что происходит в городе, на знакомые лица посмотришь. С годами ведь многих уже запоминаешь, кажется, весь город знаком.

Я, наверное, неправильная читательница — газету читаю с последней страницы. Просто привыкла, что где-то там, ближе к концу, есть страничка «культура» или «рампа». Культурная жизнь нас интересует прежде всего. Потом листаешь к началу, разбираешься, что делается в сфере политики, как решаются социальные вопросы. Хочешь не хочешь, это касается каждого из нас, независимо от профессии и статуса.

Кстати, с «Вечеркой» связано еще одно событие в моей жизни — маленькое, но приятное. Когда была студенткой, на первой странице крупным планом напечатали фотографию, где мы с подружками хохочем, счастливы. Так что это первая газета, где появилось мое лицо. Насколько помню, челябинская «Вечерка» существует около сорока лет. Но впереди — гораздо больше. Я желаю оставаться ей такой же живой и правдивой, простой и доступной. Чтобы главная городская газета была в каждом доме. 

Татьяна МАРЬИНА.
Фото Александра СОКОЛОВА.